Бывший строитель из Смоленска стал умелым борцом с неприятельскими БпЛА.
«Звуки, наблюдение – это важно. Но и старую добрую человеческую чуйку тоже никто не отменял. У меня бывало пару раз, когда буквально затылком чувствовал, что скоро именно к нам полетят «гости», – вспоминает Игорь, позывной «Михалыч». Посты воздушного наблюдения вдоль Днепра в Херсонской области – первые кордоны на пути назойливых «птичек». У военнослужащих, которые здесь стоят, главная задача – выслеживать и утилизировать неприятельские дроны, чтобы те не прошли дальше.
Ночью Днепр кажется ещё шире. Его воды бьются о кромку земли. Не случайно позиция, которую держат парни, называется «Чёрный берег». Для Игоря и его сослуживцев, стрелков из 359-го полка, начиналось очередное дежурство. С первых минут стало понятно, что спокойным оно не будет. «Мне нескольких секунд хватило, чтобы различить на горизонте два огонька, – говорит пехотинец. – Было ясно, что к нам летит «костлявая» – мы так между собой прозвали вражеский гексакоптер «Баба Яга».
Это частые гости в наших краях. Поэтому принимаем летающую заразу как подобает: порцией свинца. Кстати, первую свою «Ягу» я сбил, можно сказать, случайно. Просто всматривался в тепловизор, бил из автомата на опережение. Попал в итоге прямиком в боевую часть. Два заряда она несла на себе. Фейерверк получился хороший». Не успели, рассказывает, остыть обломки первой «костлявой», как из темноты снова донеслось гудение.
Очередной гексакоптер летел на позицию дроноборцев группировки войск «Днепр».
Военнослужащие знают, что на той стороне Днепра против них воюют идейные укронацистские подразделения боевиков
«Быстро шла прямо на нас. В какой-то момент мелькнула мысль: «Всё, сейчас ударит». А дальше всё как в замедленной съёмке. Тоже выцелил её через тепловизор, нажал на спусковой крючок и подбил. «Яга», кстати, оказалась пустой. Боюсь, где-то она уже отбомбилась и летела в «гнездо». Вернуться домой мы ей не позволили. «Бей, пока можешь, иначе поздно будет», – так меня один инструктор учил ещё на полигоне».
«Михалыч» в рядах Вооружённых Сил после частичной мобилизации. Сегодня говорит, что Херсонская область для него уже как второй дом, а борьба с БпЛА – боевые будни. «По профессии я строитель. Жил и работал в городе Гагарине, это Смоленская область, – объясняет Игорь. – Нынешняя беспилотная война начиналась на моих глазах. И количество дронов, как наших, так и неприятельских, увеличилось кратно даже по сравнению с весной этого года.
Наш окоп – первый на пути украинских: перед нами Днепр, а с другого берега постоянно летят вражеские «птицы». Мне треск лопастей уже снится. Но держимся, сбиваем их». За четыре года службы фронтовая наука свелась для «Михалыча» к простой истине: «Никогда не знаешь, что спасёт, а что погубит». Много раз ему случалось буквально ходить по острию ножа.
Иногда спасали считаные секунды или метры. «Как-то с товарищем так же стояли на позиции, дежурили. Услышали гул FPV-дрона. А у этого вида беспилотников главная особенность в том, что они мелкие и юркие. Для нас считаются самой трудной целью. Даже глазом моргнуть не успели, как эта жужжащая штука уже над нами. Успели разве что пригнуться.
И тут произошло практически чудо. Заряд-болванка просто не сработал – он упал и не взорвался, а через несколько метров сам беспилотник рухнул на землю. Батарейка села. И так бывает. Боженька нас спас», – рассказывает Игорь. Они с парнями прекрасно знают, что на той стороне против них – распиаренный отряд украинских боевиков «Птицы Мадьяра».
Нередко на обломках БпЛА, которые сбивают «Михалыч» и его товарищи, можно легко различить нарисованные маркерами кресты и рунические символы. «А мы уже давно перестали тут чему-либо удивляться. История повторяется, только и всего. Нацисты – они везде нацисты. Им же всё равно, куда бить. Сколько раз мы перехватывали тяжёлые коптеры с приличным грузом взрывчатки на подлёте к абсолютно мирному селу.
А разведчики их тут точно так же летают, и пилоты боевиков прекрасно видят, что они летят бомбить дома и хозяйства, где живут обычные люди: старики, женщины, дети. Вот и получается такой терроризм на крыльях. И пусть противник не хочет уступать небо, мы все вместе сбрасываем его оттуда», – говорит военнослужащий. Однажды враг вычислил, где находились наши охотники на дроны, и практически сразу же попытался уничтожить позицию.
«Это был одновременно и налёт украинских гексакоптеров, и миномётный обстрел. В одном из блиндажей все парни успели перебежать в укрытие, кроме одного. После сбросов блиндаж загорелся. Нужно было что-то делать, иначе этот парень просто заживо бы сгорел. И бойца, по сути, спасла исключительно небольшая комплекция. Мой товарищ с позывным «Гагарин» подступился к охваченному пламенем блиндажу.
В небе ревут гексакоптеры, а «Гагарин» сбил раму и вытащил сослуживца через маленькое вентиляционное окошко», – вспоминает Игорь. В нагрудном кармане «Михалыча» – фотография с любимым сыном. Это уже настоящий оберег. 11-летний мальчик вместе с папой на футбольном стадионе. Сфотографировались в одном из недавних отпусков. «Да он у меня, можно сказать, папин сынок.
Ждёт, скучает. Уже всё понимает. Вот как-то сидим с ним на кухне, вижу: что-то совсем мальчик поник. Спрашиваю: «Илья, чего загрустил?» А он отвечает: «Да вот совсем у тебя, папа, мало дней отпуска осталось». Я его обнимаю, а у самого внутри сжимается всё. Он у меня самый лучший. Скучаю по нему очень. Каждый раз приезжаю – стараюсь с ним время по максимуму провести.
Как-то пошли с ним покупать самокат. По пути видим – палатка с игрушками, а там такой военный набор: бронежилет, шлем, автомат, пистолет. Он остановился как вкопанный и разглядывает всё это дело влюблёнными глазами. Я ему сразу говорю: «Так, давай что-то одно. Либо самокат, либо это». Он дальше пошёл и тут на полдороги меня разворачивает и говорит: «Ладно, пап, пошли за набором, а самокат по интернету закажем».
Я рассмеялся. Дома у нас такого оружия полно, по-моему, даже у нас в роте столько не найдёшь. Короче, Илья пока в раздумьях. Он ещё не определился, кем быть – военным или футболистом», – рассказывает военнослужащий.