Золотая прозрачная осень хорошо идет к легким стихам Пушкина – недаром и сам поэт любил это время года. Особняк Веневитинова – поэта из круга «любомудров» - находится на одном из «колен» Кривоколенного переулка: барская часть Москвы, заметим, рядом палаты Голицына (сейчас укрыт реставрационными сетками) и того самого князя Дмитрия Пожарского (этот – лазорево-белый, напротив «Дома фарфора» - уже отреставрирован).
- Кто Шуйский, кто Воротынский? – вопрошает одна из собравшихся. Это не спектакль, даже не репетиция – просто читаем по ролям пьесу, которая, пожалуй, объясняет всю российскую историю разом. Так что и Шуйский, и Воротынский находятся практически произвольным образом. И, благословясь – поехали: «Наряжены мы вместе город ведать…»
Конечно, автор двести лет назад читал свою пьесу избранным московским гостям внутри особняка – мы так сделать не можем, потому что сам дом накрепко закрыт и довольно-таки неспешно реставрируется. Впрочем, двадцать лет назад, когда историческому чтению «Бориса» исполнялось 180 лет – все было намного хуже: зайти внутрь было как раз можно, но страшно.
Внутри гулял ветер, старинные паркеты на полах и печные изразцы уже кто-то частично «приватизировал»… Казалось, что и несущим стенам осталось не так долго. По счастью, «коробку» в 2010-е годы привели в порядок, остались интерьеры – размещаются в особняке, говорят, государственные службы, а что за «казенное присутствие» там в итоге будет, пока не сообщают.
Ну, хоть так.
«Еще одно, последнее сказанье, и летопись окончена моя…» - камерную сцену в келье Чудова монастыря, в которую Пушкин вложил все свое понимание истории, двести лет назад встречали овациями в любой аудитории, в том числе и в доме Веневитинова. Все думали о недавно скончавшемся – буквально на несколько месяцев «разминувшемся» с публичным исполнением пьесы — Николаем Карамзиным, автором «Истории государства Российского», памяти которого в итоге будет посвящена трагедия.
И сейчас, в эпоху ИИ, кредо летописца Пимена так же трогает любого, у кого есть чувство истории. Вот только машины – то поливающие дорогу, то подметающие тротуар, то просто пробирающиеся по переулку – мешают. Так что приходит решение переместиться во двор особняка – благо, он пока что открыт для прохода. Во дворе – древний, может быть, даже пушкинских времен, неохватный тополь: растет себе и растет, кто его спилит, он же памятник.
Здесь читать тише и приятнее. Каждый из собравшихся пробует на себя роли Самозванца, Шуйского, самого Бориса – как у кого получится. Но потихоньку проясняется, у кого что выходит лучше: в кругу читающих «кристаллизуются» постоянные исполнители.
- Ну все, нашли царя! – констатирует после одного из монологов Бориса в исполнении корреспондента «МК» основатель движения «Архнадзор» Рустам Рахматуллин. Собственно, чтения – градозащитная инициатива: раз уж такая дата, а дом застыл в «межеумочном» состоянии, стоит напомнить москвичам о такой первостатейной достопримечательности.
Ведь (скажем уже от себя) особняк Веневитинова, где собиралось одно из первых поколений московской патриотической интеллигенции – мог бы быть завидной интеллектуальной площадкой, местом для философских дискуссий, которые как раз в моде в нынешней Москве… Но это, конечно, как решит владелец, то есть государство – а пока «Борис Годунов» неудержимо катится вперед.
Вот уже и корчма на литовской границе, вот уж и обличительно-страстный монолог Пушкина о годуновских безобразиях… У пушкинского текста есть одно важное свойство: кто бы ни брался за чтение, стихи (да и проза) ведут его, раскрывают голос, разворачивают плечи – и вот ты уже (по крайней мере, в самоощущении) летишь куда-то высоко, где вещи не меняют своей ценности и смысла с годами и даже столетиями.
Вот, скажем, сцена у фонтана: начиная скромно, Марина Мнишек постепенно разворачивается и взлетает. Голос начинает звучать полно и мощно, интонации захватывают... Чудо, пушкинское чудо, как оно есть! За то и любим со школы и даже раньше.
В конце некоторых «польских» сцен Пушкин прописал нечто вроде хора – поляки кричат что-то вроде «Да здравствует Димитрий Иванович». Неловко выходит, конечно – но вот так и получается, что громче всех звучат именно эти, «неправильные» возгласы. А наши-то? А вот и финальная реплика, вошедшая в пословицу: «Народ безмолвствует». Ну, и ее скандируем, чтобы вышло равновесие.
Закончено чтение? Закончено, читки «по кругу» и не планировалось. Но будут и еще встречи с «Борисом Годуновым» - их проведут экскурсоводы, краеведы и просто любители. Да, по нынешним временам такое времяпрепровождение – сугубое ретро, хоть сейчас в музей советской эпохи. Но, как ни странно, именно пушкинский текст делает его современным в любую эпоху – «Годунова» можно читать хоть рэпом, хоть еще в каком-нибудь еще не придуманном стиле. Он все равно останется правдой о том, как устроена Россия.