Исполняется 145 лет со дня рождения легендарного художника Пабло Пикассо. Вот несколько фактов о его жизни и творчестве. Пабло Пикассо испанец, и ударение в его фамилии стоит на «а». Но в России чаще ставят на последнем слоге, потому что раскрутился он во Франции, и у нас стал известен через французов, — а те, естественно, в любой ситуации ставят ударение на последний слог.
Как имена произносятся на родине героев, мало интересует людей, называющих Гарри Поттера «Ари Потэр». Очень похоже на легенду, но так вроде бы утверждала его мать: маленький Пабло говорил «piz, piz!», это сокращение от «lápiz», «карандаш». Так или иначе, с карандашами и бумагой он провозился все детство, первую картину, «Желтый пикадор», написал в девять лет.
Его отец был художником (отнюдь не выдающимся, но хорошо знакомым с техникой рисования) и всячески поощрял увлечения сына: по сути, художественная школа была у Пабло дома. Подростком он рисовал уже почти профессионально, его работы продавались. Так что неудивительно, что в барселонскую Школу изящных искусств вундеркинда приняли в 13 лет (то, что там работал его отец, тоже не помешало).
В 16 Пикассо отправился учиться в Мадрид, но дисциплина в тамошней Королевской академии Сан-Фернандо ему не нравилась — он предпочитал гулять по музею Прадо и всматриваться в полотна Веласкеса, Гойи, Сурбарана и особенно Эль Греко, самого необычного из старых испанских художников, чье влияние на него было довольно мощным. В Париже молодой Пикассо жил в крайней бедности.
Он делил квартиру с поэтом Максом Жакобом, там была только одна кровать, где они спали по очереди. Жакоб занимал ее по ночам, в то время как Пикассо предпочитал ночью работать, а отсыпаться днем. Когда Жакоб утром вставал, пол был завален работами друга, так что приходилось идти прямо по ним (на некоторых картинах остались отпечатки его ног).
Еще журналисты любят легенду, что Пикассо, чтобы согреться, был вынужден отапливать квартиру собственными работами, сжигая их в печке; звучит дико эффектно, но такие поступки весьма сомнительны даже в чисто практическом плане. Пикассо позже говорил: «Я люблю жить как бедняк, при условии, что в кармане у меня полно денег». Пикассо все время становилось скучно работать в одном стиле, и он менял манеру письма, иногда радикально.
Перед тем, как удариться в эксперименты, в ранней юности, он был вполне профессиональным художником-реалистом — просто ему это почти сразу надоело. Даже те, кто слабо разбирается в живописи, наверняка слышали о двух его периодах — «голубом» (1901–1904) и сменившем его «розовом» (1904–1906). Первый отражал тоску и депрессию, накрывшую художника после самоубийства лучшего друга, двадцатилетнего художника Карлеса Катагемаса: тот был влюблен в Жермен, танцовщицу из «Мулен Ружа» и натурщицу, позвал ее и друзей в кафе, в последний раз предложил девушке выйти за него замуж, когда она отказалась, выстрелил в нее (она не пострадала), а затем свел счеты с жизнью.
Пикассо потом выбирал для полотен мрачные сюжеты и голубые или синие краски — этот цвет, как известно, ассоциируется с меланхолией. Через три года как-то ожил, голубой стал сочетаться с более теплыми тонами, в первую очередь розовым, оранжевым и красным (см., например, «Девочку на шаре»). Но на изображениях циркачей и арлекинов он, естественно, не остановился: вскоре полюбил примитивизм — и шокировал публику «Авиньонскими девицами» (1907), где были изображены сотрудницы борделя на барселонской улице Авиньон.
Увидев картину, русский коллекционер и меценат Сергей Щукин ахнул и сказал: «Какая потеря для французского искусства!»; такого же мнения придерживались многие коллеги Пикассо, скажем, Анри Матисс. В дальнейшем Пикассо увлекался кубизмом, сюрреализмом… «Гернику», например, считают кубизмом с экспрессионистскими приемами. (Кстати, прекрасный разбор «Герники» и объяснение, почему она считается шедевром — в блоге искусствоведа Софьи Багдасаровой).
Пикассо говорил: «Смерть меня не пугает. В ней есть своеобразная красота. А вот чего я действительно боюсь — так это заболеть и лишиться возможности работать. Это же потеря времени!» И он работал до последних часов. Как писал в 1973 году журнал Time, 7 апреля, день накануне его кончины, ничем не отличался от многих других, проведенных на вилле в Мужене, на Лазурном берегу.
Вечером Пикассо и его жена Жаклин принимали друзей, ужинали. «Пикассо был в прекрасном настроении. „Выпейте за меня, выпейте за мое здоровье, — настаивал он, наполняя бокал своего каннского адвоката и друга Армана Антеби. — Вы же знаете, что мне больше пить нельзя“. В 11.30 он встал из-за стола и объявил: „А теперь мне пора возвращаться к работе“.
Перед сном, он продолжал работать над полотнами до трех часов ночи. В воскресенье утром Пикассо проснулся в 11:30 — как обычно, — но не смог подняться с постели. Его жена Жаклин бросилась к нему и позвала на помощь. В 11:40, еще до прибытия врача, Пабло Пикассо скончался. Доктор Жорж Ране, приехавший вскоре после этого, констатировал смерть от сердечного приступа, вызванного отеком легких — скоплением жидкости в легочной ткани».
В 2015-м картина Пикассо «Алжирские женщины, версия О» была продана на аукционе за $179,4 млн. Если говорить именно об аукционах, то это все еще рекорд для художника XX века. Но «Спаситель мира», картина, приписываемая Леонардо да Винчи, ушла в 2017-м на Christie’s за $450 млн. А если говорить о продажах, осуществленных в частном порядке, тут Пикассо обогнали и американский экспрессионист Виллем де Кунинг (его «Обмен» перешел из рук в руки за $300 млн), и Поль Сезанн («Игроки в карты», $250 млн), и Поль Гоген («Когда свадьба?», $210 млн), и Джексон Поллок («Номер 17А», $200 млн), и Густав Климт («Водяные змеи II», $183 млн).
Кстати, все эти продажи состоялись в прошлом десятилетии, и если пересчитать цены с учетом инфляции, они будут уже совсем другими: так, Климт стоил бы в сегодняшних долларах уже $254 млн. А Пикассо с его «Женщинами» — $243,6 млн. Пикассо за свою жизнь создал порядка 13500 картин, и вошел в Книгу рекордов Гиннесса как самый плодовитый художник в истории.
При этом в 2012-м было подсчитано, что 1147 из них были украдены, и это тоже рекорд! На втором месте неожиданно оказался сравнительно малоизвестный американец Ник Лоуренс с 557 картинами (но там большинство пропало одновременно), на третьем — Марк Шагал (516), на пятом — Сальвадор Дали (505).