Малая война характеризуется как один из способов ведения боевых действий небольшими силами, основной целью её является изматывание сил противника при уклонении от крупных столкновений в период подготовки к решающему сражению. На театрах военных действий XVIII века в период малой войны для получения сведений использовались все способы.
Общая оценка сведений о противнике складывалась из совокупности информации, полученной от разведывательных отрядов, шпионов, дезертиров, военнопленных и местного населения1. Во время Великой Северной войны (1700-1721), когда русская армия Петра I боролась со шведскими войсками Карла XII, таким характерным для малой войны этапом с использованием всех элементов разведывательно-диверсионной деятельности (в том числе и шпионской) стал полтавский период (осень 1708 - лето 1709).
Шпионы русской армии на полтавском театре стали одним из основных источников информации о положении дел в шведском лагере. Недаром царь отмечал крайнюю необходимость привлечения к разведывательной деятельности шпионов и "что более, то лутче… ибо оными более, нежели подъездами, уведать возможно, и тако конницу не надлежит толь часто утомлять будет"2.
В начале XVIII века шпионами становились как добровольно (патриоты, лица, заинтересованные в материальном обогащении, оскорблённые несправедливым отношением, авантюристы), так и вынужденно (под угрозой смерти своей или членов семьи). По способу действий шпионы делились на подвижных, перемещающихся из одного района в другой (торговцы, нищие, пастухи) и неподвижных (местных).
В русском языке слово "шпион" появилось именно тогда, в начале XVIII столетия, и обозначало как своих, так и чужих представителей этой профессии3. В документах петровского времени слово "шпион" упоминается в различных вариантах - спег, спиг, шпег, шпек, шпиг, шпик. В Западной Европе долгое время (примерно до середины XIX века) шпионство считалось постыдным и недостойным для благородного сословия занятием4.
Но сказать, что на Руси шпионили только люди низшего класса, было бы неверно. С приходом к власти Петра I к разведывательной деятельности стали привлекаться все слои населения. Не гнушалось этой работы и дворянство. Так, в отписке в Посольский приказ новгородского воеводы князя Ивана Юрьевича Трубецкого от 3 мая 1700 года говорилось: "Указал ты, великий государь, послать из Великого Новгорода за свейский рубеж в Ругодив и в иные порубежные городы и к Риге новгородцов дворян и детей боярских знатных… для проведыванья… И по твоему великого государя указу… послал я… нарочных посыльщиков из дворян, знатных людей, а под Ригу в саксонское войско для подлинного уведания ж знатного ж дворянина Петра Васильева сына Чертова…"5В период нахождения шведских войск на территории Украины (1708-1709) русское командование опутало вражескую армию сетью шпионов, которые успешно работали на войсковую (тактическую) разведку, доставляя ценные сведения о действиях, местах расположения и моральном состоянии противника.
В отличие от предшествующих полтавскому периоду театров военных действий (в Прибалтике, Польше и Литве), на Украине петровскую армию встретило относительно лояльное местное население. В населённых пунктах православной Гетманщины была возможность для вербовки шпионов, которые, проникая беспрепятственно в расположение вражеских войск, сообщали данные об их перемещениях, концентрации сил в том или ином районе, количественном и качественном составе отрядов и средств армии Карла XII.
В состав русских разведывательных отрядов (партий), действовавших на занятых противником территориях, выделялись проводники-шпионы. Командиры посылаемых для операций малой войны отрядов нуждались в освещении ближайшего к ним района на расстояние одного перехода, и именно на такую дальность отправлялись действующие с ними шпионы.
Расстояние, на которое выдвигались шпионы, не должно было превышать 18-20 километров, иначе полученные сведения не успевали доходить до командования и теряли свою актуальность. Командир одного из царских летучих отрядов Андрей Иванович Ушаков, будущий глава Тайной розыскных дел канцелярии, в письмах Петру I делился информацией, полученной от связанных с ним шпионов. 22 сентября 1708 года он писал, что "мужики посланные (под видом торговцев. - С.
И.), 6 человек, которые повезли для продажи к шведу хлеб, сказывали, что у неприятеля шведов померло от голоду многое число и больных также премного"6. 5 января 1709 года Ушаков писал, что получил "ведомость через шпигов, неприятель из Глинска повращаетца на старые квартиры в Сребряное и в другие, что стоят по сю сторону Гадича…"7 13 января информация дополнилась: "…Получил я ведомость чрез шпионов, посланных от нас, король шведский пошёл со всеми под Сорочин и в воскресенье, и со обозами… также послал для подлинной ведомости партию, и что учинится, и велел достать языка как возможно…"8Помимо разведки вражеской территории, шпионы из состава разведывательных отрядов служили посыльными для передачи разведывательной информации в ставку командования, а также для сообщения между ведущими разведывательную деятельность подразделениями.
Так, 26 февраля 1709 года Борис Петрович Шереметев сообщал царю из Миргорода, что получил от разведывательного отряда полковника Карташова "известие чрез посланного шпига, что король швецкой с войском своим идёт назад к Опошне и в местечке Стасевцах переправляетца за Ворскл"9. При вербовке агентуры для тактической разведки русское командование особое внимание уделяло православным священникам.
Пётр I прямо указывал: "Также зело нужно чрез добрых шпигов (к чему лучше нет попов) проведать, намеряют ли неприятели маршировать куды ни есть…"10 Человек в рясе мог легко перемещаться из одного населённого пункта в другой, не привлекая к себе внимания, и выведывать нужные сведения у любых слоёв местного населения. Так, 30 ноября 1708 года шведский авангардный отряд подступил к небольшому укреплённому городку Недрыгайлов, но местные жители закрыли ворота и отказались впустить врага.
Шведы попытались взять крепость штурмом, но были отброшены выстрелами горожан. Противник отступил в предместье и занял выжидательную позицию. Для сообщения сведений об обстановке у Недрыгайлова местный воевода Ф. Висковатый тайно отправил в ночь на 1 декабря 1708 года в район дислокации русских войск (город Лебедин) местного священника А.
Александрова, который успешно доставил разведывательные сведения Шереметеву. К городу был направлен летучий отряд, но помощь не понадобилась. Шведские войска, предав огню окрестности, отступили11. Шпионы-священнослужители действовали и как проводники для русских войск. Так священник Ф. Беспальский в декабре 1708 года сопровождал и показывал кратчайшие скрытые пути разведывательно-диверсионному отряду Г.
Волконского, о котором последний писал: "И тот священник служит нам верно…"12"Расспросные речи" ("1708-го декабря 19-го Николаевского монастыря чёрной священник, что под Гадичем, допрашиван..."). Фото: из архива журнала "Родина"Жители городков и сёл Украины исполняли роль внештатных шпионов русской армии. Их наблюдательность позволяла русской армии иметь дополнительный источник разведывательной информации.
Документы полтавского периода наполнены сведениями о помощи местного населения в шпионской деятельности на занятой противником территории.24 октября 1708 года в ставку русского командования поступили расспросные речи жителя села Шептаки Романа Якимова, в которых говорилось, что "в прошлую среду пришли в село Шептаки нечаяно о полудни шведы конницею… И которые де из них, шведов, стали на дворе ево, Романове, послали ево, Романа, покупать вина, которое о том же селе продают...
И он де, Роман, взяв у них те деньги, пошёл в гумно свое и, седчи тамо на лошадь, ушол ис того села в Новгородок, куда приехав, сказывал тамошним жителем о приходе шведов в Шептаки"13. В коллективном письме старшины местечка Котельва 19 ноября 1708 года к ахтырскому полковнику Ф. О. Осипову сообщалось, что "зменник Мазепа имел дня вчерашнего четвергового рано в Гадяч увойти, прето поскоривый з множством…