Они казались неотделимыми - его густая виолончель с человеческим голосом и ее сопрано, лирико-драматическое, стальная прочность нот которого (как говорили критики) была похожа на серебряный клинок. Больше полувека они прошли по жизни вместе - Мстислав Ростропович и Галина Вишневская. Переплелись их непростые судьбы, жизненный и творческий пути.
Он ушел из жизни в 2007-м. Она пережила его лишь на пять лет. Но сегодня, в воскресенье, 25 октября, - день 100-летия Галины Вишневской, навсегда оставшейся в нашей истории одной из крупнейших русских оперных певиц XX века. В биографии ее было ничуть не меньше драм, чем у героинь, которых она сыграла и спела на лучших, главных сценах мира.
А ровно двадцать лет назад - еще был жив и Ростропович - Вишневская была в гостях у нас в "Российской газете". Возраста она не скрывала, наоборот, гордилась им - потому что эти ее годы жизни связаны с целой эпохой нашей культуры. Часть ее судьбы - такие имена, как Мелик-Пашаев, Покровский, Ростропович, Шостакович, Солженицын, Ойстрах.
Так же, как война, блокада, голод, триумфы, мировая слава, изгнание, любовь. Она рассказывала нам тогда о своем участии в съемках в неостывшей от войны Чечне - и признавалась: ей было не страшно, потому что она - знает войну… Специально для читателей "РГ", к 100-летию Галины Вишневской мы публикуем сегодня фрагменты тогдашнего разговора с примадонной на нашем "Деловом завтраке".
Прислушайтесь, услышьте - интонации и тембр ее судьбы слышны и в тексте. Галина Павловна, вы провели тридцать дней в Чечне, снимаясь в фильме Александра Сокурова "Александра". Что было самым трудным для вас? Галина Вишневская: Мне ничего не страшно. Я знаю войну. Когда я увидела разрушенный Грозный, я вспомнила Гатчину, Ораниенбаум, Петергоф, Царское Село: как кругом лежал пепел, когда гнали немцев… Когда мы снимались, стояла жара 40 градусов, а в последний день вообще +49 в тени.
Сокуров обо мне позаботился, привез специально фургончик с кондиционером. Я снимусь в кадре, и скорее туда… В фильме очень мало текста. В основном все показано камерой: глазами моей героини. Идет безмолвный диалог со зрителем… Я вообще не могла понять, как возможно снимать тридцать дней подряд по десять часов в день! Всех актеров, занятых в фильме, отправили в Чечню на три недели раньше, чтобы они жили среди солдат в том же режиме.
Меня режиссер заставил лезть на БТР! Как вы на него взобрались? Галина Вишневская: Лучше спросите, как я оттуда слезла! Взобраться - подсадили, а потом, когда отсняли все, надо ведь как-то слезать. А как? Рядом снимали "фильм о фильме": так что этот мой "номер" с БТР в кадр попал. На съемочной площадке труднее, чем на оперной сцене?
Галина Вишневская: Наоборот. В фильме главное - иметь выдержку, дисциплину, терпение. Ну а если талант есть, совсем хорошо. На сцене же, помимо прочего, надо столько всего достичь в пении, чтобы звучать идеально, чисто, точно! Кроме этой экстремальной поездки вы успели подготовить летом Международный конкурс певцов. Раньше вы со скепсисом говорили: вот, лауреат всяческих конкурсов, а петь не умеет.
Почему вдруг решили организовать собственный конкурс? Галина Вишневская: Да, я решила проводить Международный конкурс оперных певцов. Заметьте, оперных певцов. Такого конкурса в России еще не было. Первый тур мы проводили по кассетам. Я вернулась из Чечни и прослушала почти двести присланных из разных стран кассет. Отобрала сорок человек на второй тур.
Они приедут в Москву, и уже здесь определится двенадцать человек на финал. В конкурсной программе оперный репертуар: русские, итальянские арии. Ни романсов, ни камерной музыки исполняться не будет. Все участники нашего конкурса - артисты оперных театров, имеющие за плечами сценический опыт. Такой конкурс очень нужен в России, потому что он даст шанс молодому солисту заявить о себе на международном уровне… В России есть голоса.
Но что с ними делают - в этом проблема, и не только вокальная. Это проблема культуры в целом. Прежде всего проблема личностей, работающих сегодня в оперном и драматическом театрах. Вы имеете в виду недавнюю премьеру "Евгения Онегина" в постановке Дмитрия Чернякова в Большом театре - многие критики в восторге, а вы… Галина Вишневская: После этой премьеры "Евгения Онегина" в Большом театре меня охватило отчаяние от того, что я увидела на сцене.
Стыд, что я вообще присутствовала здесь. Я пришла домой, не спала двое суток и в результате написала письмо директору Большого театра, что отказываюсь от празднования своего юбилея в Большом театре, потому что увиденное на сцене этого театра для меня оскорбительно. Я думала: выходит, зря прожита жизнь? Зачем и чему мне дальше учить певцов, если Большой театр выпускает на своей сцене такое?
Ведь для всех поколений нашей публики это что-то значило: Пушкин, Чайковский, Ленский, Онегин. Сколько слез было пролито, сколько мечтаний, мыслей! Моя первая встреча с "Онегиным" произошла, когда мне было девять лет. Я тогда получила набор пластинок для патефона и с утра до вечера слушала их. Татьяну пела Кругликова, Онегина - Норцов, Ленского - Козловский.
Они открыли мне целый мир. И, может быть, я стала тем, что я есть, потому что услышала в девять лет этого "Онегина" Большого театра. Моя жизнь впоследствии оказалась как-то особенно связана с этой оперой: и мои первые шаги в Большом театре, и мой последний спектакль спустя тридцать лет в Гранд-опера. В 1982 году, когда я прощалась с оперной сценой, в Париже специально для меня поставили "Евгения Онегина", и я восемь спектаклей пела партию Татьяны.
Можете представить, что значит для меня "Евгений Онегин"? И когда я теперь пришла в Большой театр и смотрела сцену ссоры Ленского и Онегина, от которой обычно дух захватывает, зал весь замирает, вдруг чувствую: боже мой, зачем, почему они это делают? Хор, как табун жеребцов и кобылиц, ржет над тем, как Онегин с Ленским ссорятся.
В сцене дуэли в козлячьем тулупе сидит Ленский, Зарецкий храпит пьяный на диване. Ленский поет: "Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни", а тетки с грязными тряпками убирают пол после пьянки, то есть Ларинского бала. Что это? Я содрогнулась. Я не могла заснуть две ночи. Но это же факт - нынешний оперный театр идет по пути рациональной режиссуры и пытается в классическом тексте обнаруживать то, что, как ему кажется, актуально для современников.
Вы вообще отрицаете такой подход? Галина Вишневская: Это не рациональная режиссура, это хулиганство. Воинствующая бездарность, которая имеет возможность выйти на сцену и плюнуть на наши национальные святыни, харкнуть просто. Не секрет, что гораздо проще поставить такой "современный" спектакль и очень трудно сделать классический: с интересными мизансценами, не выдумывая ничего поверх, не дописывая "ржание" - так, что оркестра не слышно.
Я думаю: то, что происходит, это падение искусства, падение нации, если хотите. Когда Ленский запел: "Куда, куда вы удалились", я не могла сдержаться, у меня потекли слезы от унижения, что я вижу артиста в такой ситуации. Он поет божественную, гениальную арию, а вокруг ходят люди и какую-то блевотину вытирают около него... А на какую реальность вы нацеливаете своих учеников?
Ведь они попадут именно в такие спектакли? Галина Вишневская: Я сказала им после этого: вот что вас ждет. Это я могу позволить себе отказаться от юбилея, но вы придете в театр и не сможете плюнуть, потому что вас под зад ногой вышибут. Что вы должны делать? Вы должны быть абсолютно безупречны в своем искусстве. Даже если на вас надели рубище или дурацкий колпак, вы должны петь божественным голосом и с чистой душой.
Другого выхода нет. В нашем Центре мы сознательно ставим спектакли, в которых стараемся сделать все так, как было задумано композитором. Чтобы потом мои певцы были готовы принять любые эксперименты, даже хулиганские выходки, подобно той, что я наблюдала в последнем "Онегине". Вы фактически разрываете отношения с Большим театром, но ваши выпускники сейчас поют на этой сцене, прослушивались в будущий спектакль "Борис Годунов" в постановке Сокурова.
Галина Вишневская: …