Яркая и харизматичная Ангелина Поплавская шаг за шагом отвоевывает все больше территории в русском кино — и все больше внимания и любви аудитории. Это она вколачивала волейбольный мяч в «Дылдах», искала убийц в детективе «Алиса против правил», вела журналистское расследование в «Противостоянии» и искала общий язык с семьей в мелодраме «Родители родителей».
А теперь актриса присоединилась к команде популярного детектива «Тверская» (НТВ), в продолжении которого («Тверская. Здесь и сейчас») сыграла невесту главного героя — стюардессу Анастасию. В связи с чем «Телепрограмма» расспросила Ангелину о вводе в новый проект, переезде из родных Клинцов (Брянская область), любимом мастере Игоре Золотовицком и увлечении рукоделием и паделом. - Ангелина, как влились в коллектив «Тверской»?
Как приняли коллеги? Специальное посвящение проходили? - С легкостью нашла общий язык со всеми. Тем более с режиссером Сергеем Красновым я уже работала раньше над сериалом «Алиса против правил». И с Ваней Колесниковым (в «Тверской» играет сыщика Ивана Соболева — Авт.) мы тоже уже снимались вместе в сериале «Арбатские тайны». Мы еще тогда подружились.
Поэтому доверяла им. Сергей вообще очень любящий режиссер: всегда горит идеей, я всегда вижу на площадке, какой у него азарт в глазах. Даже если что-то идет не по плану, он находит способ все исправить. И я заряжалась этим азартом, желанием сделать всё возможное, чтобы получился качественный результат. Да и вообще, всегда приятно работать, когда тебя окружают такие любящие свое дело люди! - Как создавали образ Анастасии, невесты Ивана, от чего отталкивались?
Что обязательно хотели вложить в этот персонаж? - Анастасия — бортпроводница. И за основу роли я взяла профессиональный навык бортпроводниц: улыбаться. Даже когда страшно. Мне хотелось сделать ее нежной птичкой, бесконечно влюбленной и все прощающей. Чтобы зрители видели в ней не просто функцию — новую девушку Ивана Соболева, — но живого, ранимого человека, влюбленного, со своими «тараканами в голове», мечтательного и со своей болью.
Чтобы зрительницы могли в чем-то ассоциировать себя с ней. Понимать её и соглашаться с поведением — или, наоборот, думать: «Ну вот я бы так никогда не поступила!» А еще перед началом съемок я наблюдала в аэропорту за бортпроводницами, а также смотрела их интервью — мне интересно было понять мышление этих девочек. - Эта девушка переезжает в столицу из регионов.
Как и вы в свое время. Вспоминали то время своей жизни, когда снимались? - Конечно, вспоминала. Тем более, мы снимали проект в центре Москвы. И, например, на Тверской есть один дворик, недалеко от Школы-студии МХАТ, где я училась, который напоминает мне о студенческих временах — мы как раз снимали в этом дворе. Весь этот съемочный день снова чувствовала себя студенткой. - Насколько сложно вы адаптировались в Москве?
«Ломал» вас город под себя? - Я не помню особых сложностей в адаптации. Наоборот, для меня это было время новых открытий, новых мест, знакомств, кипящей жизни. Все было безумно интересно. У меня не было страха, что я в чужом городе, здесь нет родных, и вокруг все неизвестное. Наоборот, я с энтузиазмом все изучала и была открыта ко всему.
Тем более мы жили в общаге, я всегда была в окружении людей — да и актерский институт не дает расслабиться, всегда что-то нужно делать, придумывать. Я не успевала тосковать. - Как сильно теперь город изменил вас, как считаете? - Сильно! Например, иное ощущение расстояния. Если в своем родном городе Клинцы я за 15 минут могла доехать из одного конца города в другой, то в Москве так не получится.
Приходится распределять время по-другому. А ещё темп жизни совершенно другой: когда только приехала в Москву, не понимала, почему все куда-то бегут… а потом как поняла! Я стала такой же — все время куда-то бегущей, с постоянным желанием успеть всё и сразу. И когда сейчас приезжаю к родителям в гости, я, так сказать, «останавливаюсь».
Делаю паузу. И вдруг понимаю, что время течет по-другому. Его так много... В Москве же наоборот кажется, что времени ни на что не хватает. - Чтобы играть любовь в кадре (в том числе с Иваном Колесниковым), обязательно симпатизировать партнеру? - Бывают такое, что у партнеров не просто отсутствует симпатия, а наоборот — есть ненависть и нежелание даже разговаривать на площадке.
И, тем не менее, в кадре зритель этого не замечает. Например, Райан Гослинг и Рэйчел Макадамс на съемках «Дневника памяти» были в настолько плохих отношениях, что Гослинг даже просил режиссера заменить партнершу, потому что не мог с ней работать. Правда, позже они все же начали встречаться в реальной жизни. Так вот у меня наоборот.
Мне всегда везет на партнеров. Не было еще такого партнера, который был бы мне неприятен, и я бы страдала от работы с ним. Так что обязательно ли симпатизировать партнеру, чтобы играть любовь, я не знаю, но в любом случае — это помогает. - Как вам даются романтические сцены: поцелуи, нежность и проч.? Испытываете ли стеснение, зажатость или работаете свободно? - Конечно, первые романтические сцены всегда даются нелегко.
Как часто бывает в кино (которое снимают нелинейно, не по ходу развития сюжета — Авт.), это происходит в первый же съемочный день — когда вы еще можете даже быть незнакомы с партнером, но все равно нужно играть сцену с поцелуем или признанием в чувствах. В такие моменты, конечно, присутствует некоторая скованность, даже бывает неловко смотреть друг другу в глаза.
Но мы стараемся, включая свои актерские навыки, создать легкость в кадре. Зато потом, когда вы уже провели вместе 5-10 смен, кажется так: дали бы нам сейчас сыграть эту первую романтическую сцену, легкость была бы настоящая. Потому что мы уже привыкли друг к другу, появились общие шутки и темы для разговора. - В одном из свежих интервью вы затронули тему одиночества.
Говорите, что вам комфортно в этом состоянии. Почему так, как считаете? Устали тратить ресурс на другого человека? Хочется спокойствия? - Я иногда задумываюсь: может, это черта моего характера? Мне очень важно оставаться наедине с собой. После съемочного дня, или какого-то мероприятия, или встреч с друзьями, очень хочется перезагрузится и помолчать.
Поэтому меня совершенно не пугает одиночество, мне в нем спокойно. И сейчас я им по максимум наслаждаюсь, понимая, что рано или поздно оно закончится, когда появится муж, дети. Поэтому пока есть возможность, я пользуюсь. - Кто из мужчин (или необязательно мужчин) и при каких обстоятельствах впечатлял или вдохновлял вас максимально мощно? - Мой мастер Игорь Яковлевич Золотовицкий (руководитель Школы-студии МХАТ ушел из жизни в январе 2026 года — Авт.).
Максимально мощное впечатление (вдохновение) случилось на вечере памяти. Он был большим Человеком (именно так, с большой буквы) - который любил жизнь, любил людей, он умел ЛЮБИТЬ! Он был бесконечно добрым и отзывчивым, всегда всем помогал и натурально вылечил очень многих людей — потому что у него было очень много друзей, в том числе врачей.
Всегда искренне радовался за успехи других. А как он шутил! И никто никогда на это не обижался. И прожил жизнь так, что его уважали, восхищались, любили ВСЕ! Для меня он стал примером — как надо любить эту жизнь, людей и все вокруг! Я вдруг поняла, что нужно наслаждаться каждой минутой своей жизни, не тратить ее на негатив, ненависть, зависть, скуку, а искать радость во всем и делать, то что любишь.
Потому что жизнь так непредсказуема, никогда не знаешь, когда она закончится. - Несмотря на эту открытость к жизни, вы почему-то любите тишину? Почему? - Тишина — это возможность услышать свои мысли. Сейчас, в век соцсетей, ты всегда находишься в бесконечном потоке разной информации и забываешь подумать о том, что у тебя внутри, что по-настоящему интересно, нужно, важно.
Не потому, что кто-то где-то что-то сказал, мол, надо делать так и так — или кто-то что-то сделал — и ты решил, что да, и тебе это надо. А в тишине можно задуматься, почувствовать, понять, действительно ли тебе это нужно. Может быть, ты хочешь совершенного другого. Я особенно люблю время после полу…