«Сильная женщина» про таких говорят. Но это банально. И еще, как у Аллы Борисовны: «Сильная женщина плачет у окна». Нет, не плачет. Когда она приехала, вернулась, все говорили: царица. Не надо слов, друзья. Просто всмотритесь, слушайтесь, почувствуйте, поймите эту необыкновенную женщину. Но как же хороша!
И сама по себе она будто не существует, только с Ростроповичем. Вот такие браки случаются на небесах, точно. Трудно представить себе более разных людей, чем он и она. Но вместе они соединились так, попали друг в друга, составили тот пазл, который и сделал их единым целым, уже ни за что не отлепишь.
Кажется, они были созданы друг для друга. Но ведь ее брак с ним третий. Был первый муж, вполне студенческий, они прожили вместе полгода и отцепились. В браке со вторым родился сынок, мальчик. Он умер совсем маленьким в 1945-м, такая трагедия. Ее муж по фамилии Рубин был вполне себе известным музыкальным человеком, директором Ленинградского театра оперетты.
Но потом явился он, тот самый Мстислав Ростропович. Всего несколько дней он ухаживал за ней, и вот она уже не смогла устоять. Послала своего мужа за малиной, а когда он ушел, взяла вещи и убежала к тому, на кого указал Бог. Такая вот малина с клубникой.
Он целовал ей ноги («ах, какие красивые ноги!» — все время приговаривал), она просто сводила его с ума. Он стеснялся своей внешности, говорил: «Какой я некрасивый», а она наоборот: «Я увидела его прекрасную душу». Они, как инь и ян, так дополняли друг друга. Что их объединяло прежде всего помимо любви? Конечно же, творчество, музыка, отношение к ней.
Оба они в СССР добились неимоверных высот, международного признания. Оба народные артисты большой страны, вместе выступали с концертами. Он великий виолончелист, она знаменитейшая певица, но если вместе, он садился за рояль, а она пела. Он будто бы большой ребенок, она — мама при нем, но это все видимость, не более. Он безбашенный романтик, она прочно стоит на земле — и это иллюзия, все намного сложнее.
Но когда надо было спасать Солженицына, вопросов не было. Пригласили классика русского слова к себе на дачу, обогрели, дали кров, крышу над головой. Написали письмо в его защиту, оба. А дальше? Хитрая власть их разделила: Вишневской оставили все — гастроли, славу, орден на грудь, а Ростроповича, наоборот, закрыли, замуровали, запретили выезд. Но у кагэбэшников ничего не получилось, они уехали вдвоем.
Тогда уезжали навсегда, насовсем, да еще мысленно благодарили своих мучителей: спасибо, что не арестовали. У них тогда ничего не было, кроме двух девочек-дочек и имени у каждого. Всемирного имени на самом деле. В результате они победили, конечно. По-другому и быть не могло. Да, и сила духа безмерная помогла, ведь многие при подобных обстоятельствах просто ломались. Но сломать Вишневскую — это утопия. Уничтожить их любовь, унизить было невозможно. Ведь любовь не продается.
Но вот по поводу большого ребенка… Он никому ничего не сказал, она просто включила телевизор, смотрит: ба, знакомые все лица! Он, Ростропович, уже у Берлинской стены на стульчике со своей любимой виолончелью, играет, как ни в чем не бывало. Стена рушится, а он играет. Потому что не мог не быть там на тот момент, не приехать…
Еще через два года, никому ничего не сказав (легенда такая: пошел в банк), сел в самолет и оказался в Москве. Белый дом, ожидание штурма и тот знаменитый кадр: охранник, уткнувшийся к нему в плечо, спит как убитый, а он сидит с наивным лицом, с широко раскрытыми глазами, такой усталый, но возвышенный, с автоматом наперевес. А она… Она так хорошо понимала его, знала, что препятствовать здесь просто не имеет права.
Что вот он такой, как есть, всемирно отзывчивый, и ничего с этим не поделаешь. Так и говорила: «Поняла, что менять своего мужа под себя нельзя, невозможно». Да, это мудрость. И любовь, такая безмерная.
Он был прост как правда. Вишневская: «Заходим в Большой театр, где мы не были уже двадцать лет, а он пропал. Смотрю, уже целуется с осветителями, выпивают. Я так и знала». Для него, как и для нее, не существовало разницы между людьми. Будь ты король, принцесса, князь, сантехник, билетерша, ты — человек прежде всего. Ростропович лобызался абсолютно со всеми, Вишневская держала дистанцию. Неважно, они уважали всех и каждого, изначально считая хорошими людьми.
Вот эта ее царственность, может, защитная реакция организма. Или все же понимание своей величественности, тщательно скрываемой. Она и сыграла Екатерину II, а как же! Но и Александру в фильме Сокурова, мать мальчика, ушедшего на чеченскую войну. Так сыграла — и величественно, и просто, но до слез.
Когда его не стало, она еще держалась. Ну, сильная женщина, надо соответствовать. Но тут держись и держись, как будто убрали часть тебя, убили. Ее не стало через пять лет после него. «Зачем тебя пережила любовь моя?» Знаете, это как смерть сиамских близнецов, один без другого жить не может.
Она подарила нам красоту, безмерную красоту жизни. Когда они с Ростроповичем вернулись на родину, мир для нас всех стал светлее. От их любви, конечно, от их совместной жизни. В честь нее назвали звезду, ну а как же. Она и есть звезда, счастье, что мы ее видели, слышали. Счастье, что она была с нами. Счастье, что отдала такую свою любовь Славе.