На передовой дорог нет - только направления. Сумское направление, конечно, не исключение, меня по салону мотает как мяч, то и дело хватаюсь за ручку на двери, машина прыгает на воронках. Мне-то привычно, а вот раненым по этой дороге - больно. Вот оно, наконец, кирпичное здание. Окна заложены мешками с песком - защищают от осколков.
Здесь работают медики группировки "Север": хирурги, анестезиологи, медсестры, реаниматологи. Почти 30 человек. А дроны - они везде. И разведывательные, и бомбардировщики, и "камикадзе". Медики уже привыкли: работают, а сами одним ухом "слушают" небо, потому что если услышишь звук дрона - у тебя есть секунды, чтобы упасть. Или спрятаться.
Но они используют эти секунды чтобы прикрыть раненого. На первом этаже в перевязочной слышна тихая музыка, группа "Пикник": "Будто я египтянин, и со мною и Солнце и зной, и царапает небо когтями легкий Сфинкс, что стоит за спиной". Через минуту музыка выключается: раненых привезли. Заносят носилки. На них парни. С ранениями, с осколочными в спине, с замотанными лицами.
На втором этаже госпиталя окна защищены от дронов противника. Фото: Анна Ковалева /РГ У одного с позывным "Хмурый" лицо замотано так, что глаз не видно - дрон сбросил снаряд прямо в окоп, где он был. У другого ожоги по всему телу, кожа слезает лоскутами. Третий - совсем молодой, лет 20, позывной "Котенок". Говорит: "Я слышал, как он летит.
И ничего не мог сделать". Медсестра гладит его по голове: "Тише, тише, все будет хорошо". А сама знает: следующий дрон уже в пути. И от этой мысли никуда не деться. Даже на втором этаже госпиталя окна тоже защищены - дроны могут прилететь. Здесь размещаются медики ПМГ - передвижной медицинской группы. От начмеда до санитарки. Работают посменно, круглосуточно, потому что когда привозят раненых, нужно быть на месте.
Поднимаюсь на второй этаж, на ступеньках меня встречает Павел. Главный на ПМГ - он. Позывной "Добрый". Крупный парень, глаза усталые, но располагает к себе сразу. Ему 33. Про возраст Христа он сам вспомнил, но время сейчас другое: не проповеди кругом, а дроны, не Иерусалим, а сумские поля и война. Добрый не проповедует - он медик.
Капитан, начальник медицинской службы 22-го мотострелкового полка группировки "Север". Учился в Военно-медицинской академии имени Кирова на кафедре военно-полевой терапии. Медиков прячут в контейнеры - Дроны никого не жалеют: прилетают и сюда, где медики работают, - рассказывает Добрый. - Один такой недавно сбросил снаряд прямо на машину с ранеными.
Поэтому нужно закапываться в землю. Но не в блиндажи, а в контейнеры. Медики уже привыкли работать и одним ухом "слушать" небо. Фото: Анна Ковалева /РГ Он делает паузу. Смотрит - понимаю ли я, в чем разница. - В блиндаже стерильных условий не создашь, там земля, грязь, - говорит начмед. - А контейнер - герметичный. Его можно оборудовать под стерильную операционную.
Можно взять морской контейнер - он примерно 12 метров в длину. Грузи на грузовик, поднимай краном - и закапывай. Он про это не из книжек знает. За окном - глухой взрыв - очередной прилет. Добрый не обращает внимания. Привык. Достает лист бумаги. На нем - схема. Он сам ее нарисовал. Вот котельная. Вот медицинский склад. Вот жилые отсеки отдельно для женщин-медиков, отдельно для мужчин, рабочая зона, приемная, перевязочная, вот сердце ПМГ - операционная. - Эти контейнеры между собой собираешь как "Лего", - объясняет начмед.
Но тут же оговаривается: не все так просто, как кажется. - Это не так, что закопал контейнер - и ты герой, - говорит он. - Там целая система: нужно провести тепло, свет, сделать вентиляцию. Контейнер сам по себе два с половиной метра высотой. И заглубляют его на 2-5 метров, не меньше. Потому что сверху нужен еще защитный слой. - Плиты бетонные можно и не ставить, это очень дорого, - говорит он. - А вот мешки с песком, бревна - это обязательно.
Я смотрю на его схему. Вроде простая, понятная. Видно, что человек думал обо всем: где будут отдыхать медики, где хранить лекарства. Бойцам в радиусе десятков километров на линии ЛБС сказали всем закопаться. Кому-то - в блиндажи, кому-то - в контейнеры. Госпиталь или ПМГ так легко не засунешь под землю, как бойцов. А если натовский снаряд прилетит - контейнер выдержит? - Вы этот снаряд видели? - спрашивает начмед. - "Хаймерс" - он же просто "прошьет" контейнер насквозь.
А вот от миномета защитит. От дрона - тем более. Выдержит. Сейчас в подчинении у Доброго 97 человек медиков из разных медрот и взводов. Фото: Анна Ковалева /РГ Под землей спокойнее Добрый не критикует никого, просто верит: такие контейнеры нужны - и их будут делать. - У ВСУ они давно, - говорит он. - Они это у НАТО переняли. Приезжают, выгружают контейнеры, опускают на нормальную глубину - и работают себе под землей, оперируют.
А сверху - дроны. Сбросы. Все, что летает и убивает. Контейнеры в земле в безопасности. А у нас они недавно появились. Но это не потому, что у нас проблемы со снабжением, наоборот - у нас все для этого есть. В России такие контейнеры делают. Минобороны предоставляет готовые бункеры - и на целое отделение, и на взвод. Еще существуют мобильные убежища из транспортных контейнеров, только массовым это пока не стало.
Потому что надо еще уметь правильно контейнер закопать. Вода - это тоже проблема. Под землей она везде: пару метров копаешь и уже пошла. И тут не обойтись двумя солдатами с лопатами, которые отрыли яму - и все. Нужна дренажная система: трубы, насос, который откачивает воду. Иначе будет не госпиталь, а болото. Ботинки в воде, медики в воде, оборудование в воде, по колено будешь бродить, а раненые - они же не в аквариуме.
Есть и еще один нюанс - какой контейнер брать. Морской лучше обычного транспортного. У транспортного есть вентиляционные отверстия, их тяжелее гидроизолировать - и нужен сварщик, который все герметично заварит. А у морского таких отверстий нет, он же для моря. И двери, открывающиеся с резинками, герметичные, чтобы если в океан упал, воду не пропускал.
Мы выходим с начмедом в коридор. В перевязочной снова играет "Пикник". Я заглядываю туда. А он в это время думает о другом - о том, как все это защитить. Хочет найти дизайнера, который нарисует проект такого госпиталя с контейнерами под землей - 3D модель, как в дизайне интерьеров. Показать это начальству. Только вот незадача: я спрашиваю про смету - а ее нет. - Вы про бумаги, а я про людей, - говорит начмед. - Людям спокойнее работать под землей.
И дело не только в защите, дело в том, что контейнер можно увезти. Наши войска продвигаются, а значит и позицию надо будет менять. Тут контейнер незаменим: откопали, перевезли, поставили на новом месте. Контейнеры идут за фронтом, а не стоят на месте. А блиндаж? Попробуй его перенеси. Несмотря на опасность прилета, медики спокойно работают.
В блиндажах, в контейнерах, под дронами. Фото: Анна Ковалева /РГ Бабушка и невеста на СВО На спецоперацию Добрый пошел сам, добровольцем. Родился в Москве, родители остались там, а рос он в Курской области - у бабушки в деревне в приграничье. Бабуля слава Богу жива, здорова. Ей 83, разница между ними - ровно полвека. А потом детство закончилось - и началась другая жизнь.
В старших классах пошел в кадетский корпус. Учился в Шестом Московском Георгиевском кадетском корпусе, который семь лет подряд был чемпионом по спартакиадам среди всех московских кадетских корпусов. Он мог уйти в большой спорт - но выбрал медицину. И не пожалел. Потому что спорт - это медали. А медицина - это жизни. Сейчас в подчинении у него 97 человек медиков из разных медрот и взводов, и для него это не просто цифра. - Главное не "оскотиниться", не испортиться, - говорит начмед. - Знаете, сколько я видел таких, кто наверх забирался, а человека в себе терял?
Вот этого нельзя. Я смотрю на него и думаю: вот такие люди держат все это на себе. А еще любовь - она тоже держит. Оказалось - здесь, на СВО, Павел встретил Варвару - анестезиолога-реаниматолога. Они познакомились в августе этого года. Оба были свободны. Сошлись. Скоро свадьба. Правда, сейчас Варвару разлучили с ним - отправил…