Смоленский альтернативный театр «Суб Роза» вновь показал свой спектакль «Яра|Яга». Постановка, несомненно, является художественным событием для нашего города, ведь она не просто рассказывает историю, а ведёт зрителя от истоков к современности, сквозь века, верования и традиции. Спектакль поднимает насущную тему: как важно уметь самостоятельно находить путь к себе, понимать и принимать свою суть. Подробнее о создании постановки мы поговорили с художественным руководителем театра «Суб Роза» Артёмом ЧЕРНОБАЕМ.
– Артём, как вообще появилась идея создания «Яра|Яга»? У меня сложилось впечатление, что кто-то из коллектива посетил психолога и решил, что форма сессии отлично подойдёт для спектакля, особенно если связать её с языческими сюжетами…
– Самое удивительное, что история с сессией и терапией – это самое последнее, что появилось в процессе создания «Яра|Яга». Это был финальный этап, и шёл он очень непросто. Началось всё, наверное, с настроения, с музыки, то есть скорее с визуального поиска.
Как правило, у тебя есть сюжет, и ты начинаешь нанизывать на него спектакль, ставишь какие-то мизансцены и так далее. А здесь вышло иначе, потому что визуальный и музыкальный материал был классным – у девчонок-артисток всё шло замечательно, номера были почти поставлены. А у меня в голове были лишь разрозненные куски сюжета, которые я не понимал, как соединить.
Изначально у меня всё было закручено на дуализме – цифровом и древнем. Героиня должна была буквально копать лопатой землю. Даже были наброски промо: девушка с телефоном и лопатой, которая куда-то внутрь прокапывается. Мы пробовали разные подходы к изображению колодца, потому что это ключевой, центральный образ.
И в какой-то момент меня просто переклинило. Я вдруг понял: боже, это же всё, над чем мы почти два года работаем, всё укладывается в систему архетипов, в учение Юнга, в психоанализ и даже в теорию развития мозга – в тот самый древний рептильный мозг.
И в итоге всё сложилось ярко, очень ярко.
– А как связана кошка, о которой мы читаем историю перед началом спектакля, с самой героиней?
– А как вы это поняли? Расскажите, это очень интересно.
– Знаете, я очень люблю додумывать за режиссёра… Мне кажется, история с кошкой в самом начале – это не просто пролог, а настоящая смысловая матрица всего спектакля, его краткая аннотация. Сначала мы видим мир героини через призму животного: вот у неё появляется друг, а следом приходит жестокость – кто-то бьёт беззащитное существо.
В финале кошка остаётся одна. На первый взгляд, это считывается как абсолютная трагедия, подчёркнутая очень минорным, нерадостным музыкальным мотивом. Кажется, что одиночество – это приговор. Но по мере развития сюжета спектакля этот образ переворачивается. То, что героиня остаётся одна, – это совсем не минус и не слабость. Это обретение себя...
История кошки показывает нам первобытный страх перед изоляцией: быть одной – значит быть уязвимой. А история девушки доказывает обратное: одиночество перестает быть пугающим в тот момент, когда ты наконец понимаешь, каков твой истинный путь. Это уже не пустота, а пространство для обретения собственной силы.
– Да всё так и есть на самом деле. Кто я такой, чтобы спорить со зрителем?
В нашем случае всё сложилось очень удачно, потому что мы намеренно оставляем целые пустотные блоки, чтобы зритель мог сам порефлексировать. Я ярый противник использования программок и прочего. Всё правильно ровно настолько, насколько вам самим хочется, чтобы это было правильно.
История кошки, этот трек и сказка, которые нашлись совершенно случайно, в моей голове абсолютно срослись с историей самой девушки. Да, я имею в виду её перипетии – то, как театр теней показывает, что происходило с ней к моменту, когда она осталась одна.
И тут вы абсолютно правы: это может показаться очень печальным, но если бы она не осталась одна в этой точке, у неё не было бы повода поковыряться, поискать, заглянуть внутрь себя. Поэтому история с кошкой – это предыстория, отправная точка. Она нужна для того, чтобы героиня начала задумываться, как именно она оказалась здесь.
– В спектакле в каждом важном для героини моменте устраивается голосование. Раскройте секрет: правда ли, что мнение зрителей влияет на ход спектакля?
– Оно влияет, но в каком ключе? У нас заранее заготовлены парадигмы дальнейшего развития. То есть в зависимости от того, как голосуют зрители, героиня по-своему реагирует. Да, финал будет один и тот же, но к нему можно прийти очень по-разному. В каких-то моментах она принимает то, что с ней происходит. В каких-то – нет.
Как правило, в восьмидесяти процентах случаев парадигма идёт одинаково – зрители голосуют примерно идентично. Но у нас действительно есть отдельная задача: человек, который контролирует процесс, должен очень быстро считывать процент поднятых рук. Там целая система. Мы показываем результат персонажу-зверю, сигнализируем ему светом, какую руку поднимать.
Этот световой сигнал даёт звуковой команде понять, какая звуковая дорожка идёт дальше, а главной героине – какая у неё сейчас будет подводка, потому что события не меняются, меняется отношение героини к ним и, соответственно, восприятие зрителя. Самый спорный – это вопрос: «Я та, кто рождён, чтобы быть чьей-то женой, или та, для которой кто-то рождён быть мужем?» Вот там начинается настоящая битва.
И очень часто нас спрашивали: «А в чём разница?» А разница – глобальная.
– В позиционировании себя как личности. Очень многим, насколько я могу судить, часто навязывают установку: «Пока замуж не выйдешь, ты как бы не состоялась». На самом деле всё гораздо, гораздо сложнее. Это такие рамки, в которые себя загонять нельзя.
– Всё равно здесь два вопроса, которые исключают какой-то третий вариант. А если я не хочу быть ничьей женой? Если для меня просто не существует вот этой концепции «пары»? Бывало ли такое, что зрители вообще отказывались голосовать?
– Да, прямо конкретно говорили о том, что не поддерживают ни тот, ни другой вариант. Очень многие часто не поднимают руки просто потому, что стесняются. Но бывает и другая история. Мы даём им специально определённое время на раздумья, и это очень стрессовые моменты для всех: нужно реагировать очень быстро, напряжение висит в воздухе, ждёшь…
И самое интересное начинается после спектакля. К нам подходят, иногда спорят, иногда даже очень жёстко: «Как это так? Как вы можете ставить перед таким выбором?»
Собственно, история «та, ради которой он рождён быть мужем» – самая спорная, потому что она требует третьего варианта. А мы говорим о дуализме, о глобальном дуализме общества, всё-таки так или иначе это разделение присутствует. Отношения к девушке как будущей жене зачастую выстраиваются в социуме. Нравится нам это или нет – это уже другой вопрос. Важен сам факт: в нашей реальности это есть.
– А как вы подбирали музыку? Она в спектакле совершенно фантастическая…
– Музыка собиралась очень долго, буквально по крупицам, на протяжении нескольких лет. И здесь есть потрясающая история, связанная с песнями Смоленской земли.
Для меня самый сильный и важный момент спектакля – это появление куклы Юлечки. Это сцена, где героиня настолько теряет связь с собой, с ощущением собственной личности, что буквально становится чужой куклой. Я очень долго не мог придумать эту сцену, потому что не понимал, как показать условный распад персонажа. Само собой, я не мог найти и подходящую музыку.
А потом всё срослось в один момент, совершенно случайно. Нашей главной героине, Лене, кто-то прислал длинный, часовой трек от какого-то американского диджея. И вдруг, среди всей этой странной современной музыки, неожиданно появляется чистый народный напев. Это прозвучало так красиво!
Мы начали выискивать истоки этой записи: через знакомых, через архивы звукозаписи. Оказалось, что это ансамбль «Лик», который занимается сохранением фольклорного наследия. Альбом называется «Песни Смоленской земли».
И вот как это бывает: нам кто-то присылает трек из Штатов, мы слушаем его раз за разом и понимаем – всё складывается одно к одному. Эта музыка оказалась ровно про то, что нам …