В начале октября в широкий прокат вышел фильм Ильи Маланина "Битва моторов". Это историческая драма о создании первого серийного отечественного автомобиля "Руссо-Балт". Издатель и автогонщик Андрей Нагель (в этой роли Иван Янковский) вместе с инженером Русско-Балтийского вагонного завода Дмитрием Бондаревым (Юра Борисов) создает машину и едет на ней из зимнего Петербурга в Монако.
Три уик-энда подряд "Битва моторов" возглавляла российский прокат. Картина уже собрала более 800 миллионов рублей, и, судя по темпам, скоро может преодолеть отметку в миллиард. Режиссер Илья Маланин рассказал "РГ", чем ему понравилась история Андрея Нагеля. - Идея фильма появилась у вас после прочтения статьи про Нагеля. Чем она вас зацепила?
Илья Маланин: Там был небольшой эпизод, связанный с ралли Монте-Карло. Автожурналист Андрей Нагель, тогда мне еще неизвестный, проехал гонку на российском автомобиле. Позже я узнал, что это был первый серийный отечественный автомобиль. Они проехали 3200 километров на машине, которая по комфорту и безопасности совсем не похожа на современную.
Выехали зимой. Опыт их путешествия, как и самой гонки был описан ярко и красочно. Длина маршрута тогда очень ценилась: способность проходить длинные маршруты в сложных условиях по бездорожью определяла качество автомобиля и его конкурентоспособность. Никто не мог представить, что можно поехать из Москвы в Петербург или обратно - если что-то сломалось, СТО или мастера рядом не найти.
Кроме того, правила ралли тогда только формировались, до конца было непонятно, как будут оценивать участников. Наши пришли первыми, проехали самый длинный маршрут, но оказались на девятом месте. - Приходилось ли отказываться от исторической точности ради более яркого кадра? Илья Маланин: К вопросу исторической достоверности мы подходили достаточно серьезно.
Если при постройке автомобиля изменить форму даже на несколько сантиметров, меняются все пропорции и вид машины. Сегодня, когда мы видим исторические машины на современных широких колесах, мы внутренне чувствуем, что это вранье, даже если технически не разбираемся. Для того, чтобы внутри поместилось два человека, пришлось расширить кузов примерно на 10 сантиметров.
Иначе, сидеть вдвоем в авто было бы невозможно - вы очень плотно прижаты друг к другу. Второму пассажиру пришлось бы приобнять соседа, чтобы разместиться. - А вы любите машины так же, как ваши герои? Илья Маланин: Да-да-да! Бесконечно! Мне кажется, я люблю автомобили больше, чем Ваня (Янковский) и Юра (Борисов) вместе взятые. Иначе я бы не стал снимать это кино. - Янковский и Борисов давно хотели поработать вместе, и вы их наконец объединили.
Как вы решили: кто будет мечтателем, а кто - воплощать эти мечты? Илья Маланин: Герои, как и сами Ваня и Юра, очень разные. Они у нас не совсем вымышленные. Ради сюжета и интересных поворотов мы даем волю вымыслу, но все-таки Андрей Нагель - историческая личность. Его дедушка - Краевский, он издавал Гоголя и Лермонтова. У Нагеля большая родословная, он интеллигентный человек, который вдруг пошел совсем в другом направлении.
Ваня здесь подходит идеально, вопросов не было. Кроме того, еще на этапе разработки я менял героя и подстраивал под Ваню, чтобы ему было "о чем играть". Юра играет человека из народа, который участвовал в первых революционных событиях и поплатился за это. После этого он зажался, затушил огонь внутри. Но его душе нужно действие, активность, влюбленность, романтизация.
Из этого и рождается его инженерный талант. Встреча этих двух людей дает одному возможность приземлиться, а другому расцвести. Это то, что нужно для кино: два главных героя ведут друг друга туда, где на самом деле хотели бы оказаться. Один хочет доказать всему миру, что он не хуже своих предков, а в итоге понимает, что это мнимая цель и она ему не нужна.
А для героя Юры важнее всего, чтобы в семье все было хорошо. Высвобождается герой, когда видит человека, который действительно может позаботиться о его близких. - У вас большой актерский опыт. В режиссерском кресле он скорее помогал или мешал? Илья Маланин: Помогал, конечно. Наверное, так сложилось потому, что я не утверждаю актеров, с которыми возможен конфликт.
А может быть, конфликтам на площадке просто неоткуда взяться: что мне может доказать актер, если я понимаю, про что сцена? Самый большой мой страх, когда я разбираю и пишу сценарий, выхожу на площадку, - не понимать, что я снимаю как режиссер. Поэтому изначально, еще без утвержденного каста, я как актер задаю вопросы себе же как режиссеру: "Что здесь происходит?", "Зачем это делать?", "Как это сыграть?", "Про что сцена?".
Все эти вопросы снимаются на этапе подготовки, ведь я сам на них отвечаю. Артистам так комфортнее. Они приходят и знают, что могут полностью довериться, что я их не подставлю. Я буду биться до последнего, потому что плохо играющие артисты у режиссера, который вырос из актера, - это странно. - В афише Московского драматического театра имени М.
Н. Ермоловой у вас остался только один спектакль. Сцена для вас уходит в прошлое? Илья Маланин: Я давно не играл в театре. Это связано со сложными производственными ограничениями, когда снимаешь кино. Да и материал, наверное, пока не нашел. Грустно, что не успеваю. Есть ощущение, что в эпоху огромного количества контента и новых технологий, которые у всех в кармане, мы устаем от потока информации.
Сгенерировать что угодно может любой человек, пусть не для большого кино, но для соцсетей. Мне кажется, у театра сейчас начнется второй Ренессанс, ведь там тебя не обманут, там живые люди. Переживаю только, что из-за этого случится расслоение. Билеты будут дорожать, и позволить себе театр смогут только те, кто много зарабатывает, а все остальное останется для всех, как фастфуд.
Но я надеюсь, что государственные программы позволят людям ходить в театр чаще. - А если бы появилась возможность поставить спектакль, вы бы согласились? Илья Маланин: Хотел бы, конечно. Но это требует серьезного переключения, разворота на 180 градусов, потому что театр и кино с точки зрения режиссуры все-таки разные вещи. Кино может быть таким же поэтическим и образным, как театр, но это другое.
Возможности у меня уже были, в моем родном театре им. Ермоловой мне дадут поставить спектакль, никто этого не запрещает. Разговоры об этом идут, в том числе с Олегом Меньшиковым. Вопрос в материале и в погружении: нужно будет вернуться, походить в театр, понять форму, в которой работать, найти себя. Это большая задача, поэтому пока не могу ничего сказать.
Где вы сейчас чувствуете себя органичнее всего: на сцене, в режиссерском кресле или в кадре? Илья Маланин: В режиссуре я чувствую себя комфортно, я там на своем месте. Но здесь сложнее. Эта профессия обязывает тебя тратить на нее больше времени и внимания. Мне кажется, классно заниматься всем понемногу, потому что одно дополняет другое и никогда не знаешь, что тебя усилит в нужный момент.
Все равно одним делом занимаемся! Будь у меня миллион жизней, я бы и в операторский цех пошел. Вокруг кино много классных профессий, не обязательно становиться режиссером. Если ты любишь кино и горишь им, неважно, что ты делаешь: наполняешь кадр, стоишь за кадром, озвучиваешь, занимаешься постпродакшеном. Вопрос только в любви к кино.