Накануне состоялся обмен пленными между Россией и Украиной. Среди 270 военнослужащих, которых передали российской стороне, многим требовалась медицинская помощь. Были ли среди них те, кто прошел сеть украинских прифронтовых тюрем? Это скоро станет ясно. О секретных застенках незалежной, где нет ни права, ни закона, на радио «Комсомольская правда» говорили с послом по особым поручениям МИД России Родионом Мирошником. — Зачем Украине сеть секретных тюрем? — Процесс начался в 2014-м.
Создавали подвалы, зинданы, каменные мешки, клетки, где бесконтрольно, без соблюдения норм дознания, протоколов ломали человека. — Чтобы любой дал нужные показания? — Подписался под чем угодно. И были откровенные издевательства над теми, кто там находится — со стороны тех, у кого подорванная психика. Избивать одного человека битой десять часов другой человек, если он нормальный, не сможет.
Не сможет сажать человека на электрический стул, травить собаками — смотреть на это и радоваться. — Надзиратели секретных тюрем — садисты? — Отборные деятели там собираются. Потому туда не допускают никаких наблюдателей, никаких правозащитников. — На Западе тюрьмы называют пересыльными лагерями? — Их называют транзитными местами содержания.
Думаю, это наблюдатели придумали, чтобы сгладить реальность. Потому что это — ад на земле. При том наблюдатели в докладах упоминают, что самое большое количество преступлений, истязаний — оно происходит на первых этапах пленения. — Так это секретные тюрьмы и есть? — Да, и они говорят: мы не можем туда попасть. Поэтому мы ездим в тюрьмы, которые в тылу: «Захид-1», «Захид-2», «Захид-3».
А это Львовская область, Винницкая. — Там другая история? — Совсем другая. Ребята, с которыми я разговаривал, говорят: если ты прошел это, и дошел до лагеря интернированных, считай, выжил. Тебя будут бить, издеваться, но не убьют. А в секретных тюрьмах убийство — ежедневная практика. Калечение человека — ежедневная практика. И туда наблюдатели не приезжают… — У вас есть и показания и медзаключения о последствиях пыток? — Мы передали в ООН документы с показаниями этих людей.
Но эти тюрьмы формально вообще никак не оформлены. Они на территории военных частей, в том числе в прифронтовой зоне. В эту полевую тюрьму приходят СБУшники, ГУРовцы. Они натягивают на голову балаклаву, называют друг друга «Петрович» и издеваются над человеком, доводя его до состояния, когда его можно отвести в СИЗО и заставить подписать любые показания. — Сколько таких секретных тюрем? — Десятки.
На территория Криворожья, Днепропетровской, Харьковской, Сумской области. Есть и в глубине. Тайные тюрьмы существуют, чтобы человека не показывать в легальных местах содержания. СБУ имеет подотчетные ей секретные тюрьмы, где содержат людей без учета, без предъявления международным организациям. Официально же по пленным информируется Международный Красный Крест — у них есть база пленных с одной и с другой стороны. — В эту базу человек может попасть, уже пройдя через секретную тюрьму? — Если он выжил и попал в СИЗО, где его поставили на учет, там уже списки показали — и у карателей руки ограничены.
А до того они, глядя в глаза нашим ребятам, говорят: мы тебя никуда не записывали, если мы тебя убьем, тебя зачислят в список без вести пропавших — и все, тебя нет. — Что делали с пленными в секретных тюрьмах? — Выжигали клеймо. Вырезали нацистские знаки на теле. Делали псевдомедицинские манипуляции. Ампутировали конечности. — Вы говорили с людьми, это пережившими? — Они давали все показания, это все в виде протоколов оформлено. — Это не один-два человека? — Это десятки людей.
Они выжили в секретных тюрьмах. Они описывают эту методику. Что с ними делали, как это происходит, как работают электрические стулья, как относятся псевдомедики к нашим ребятам. — Человек ранен, у него гангрена — и тут ампутация без наркоза? — Могут палец отрубить. Без обезболивания. Обычная практика в украинских тюрьмах и в СИЗО. — И материалы об этом вы представили международным наблюдателям? — Международный комитет Красного Креста регулярно получает наши материалы.
Реакция? Молчание. Делегация МККК в Киеве ведет переговоры с Минобороны Украины. Конфиденциально. Но мы не получали информации о том, чтобы они либо дали подтверждение пыткам, либо расследование провели. Не говоря об ооновских структурах. — Никого в мире особо не волнуют свидетельства людей, переживших украинские пытки? — Нет. Хотя по инициативе омбудсмена Яны Лантратовой представители Международного Красного Креста в Москве встречались с нашими ребятами, которые давали эти показания.
Они из первых уст это услышали. Но — не сочли это доказательствами преступлений Киева.